Верила и Сомневался

Верила и Сомневался

По четвергам в старинном особняке с окнами в поросший мхом, сумрачный парк собиралось общество. Это были люди благородного происхождения с изысканным вкусом и блестящими манерами. Они носили одежду с фамильными гербами и пили прекрасное вино за добрые времена и верность традициям.

В их кругу всегда занимались только значимыми и вызывающими уважение делами: проводили ежегодные балы, устраивали большую охоту на лис, заключали сделки, выгодные для благосостояния и будущего семьи. А все, что могло обеспокоить душу тяжкими думами, было под запретом. Они Придумали свой мир, зажгли лампы и задернули шторы, как набрасывают покрывало на морду лошади, чтобы не понесла от страха и не погубила себя и седока, или на клетку с крикливыми птицами. Так и непредсказуемое небо за белой тряпкой грохотало, сияло, плакало, отпускало, хоронило, возрождало, освещало и укрывало, но никто из них этого не замечал.

Читать далее

Джентльмены падают во вторник

Джентльмены падают во вторник

Вы когда-нибудь слышали, чтобы чудеса случались во вторник? Кажется, такого в истории еще не бывало. После трудного понедельника люди обычно и не замечают вторник, задумчиво шагая по нему, как по зебре на знакомой улице. Вот и жители провинциального городка Попробуй еще раз не ожидали от вторника никакого подвоха и с утра занимались привычными делами.
Была поздняя осень, ветер рвал с деревьев последние разноцветные листья и залеплял ими серое зеркало городского пруда. В одиннадцать часов прогремел гром, и тучи прорезала огненная молния. А примерно в четверть двенадцатого с неба начали падать джентльмены. Все как один они были стройны, подтянуты и одеты в черное. На одних были двубортные пальто, на других — длиннополые плащи, на третьих — приталенные пиджаки. Головы украшали котелки, хомбурги и порк-паи. Не видевшие ничего похожего прежде жители так и замерли возле окон и на перекрестках улиц, наблюдая небывалое природное явление. А джентльмены мягко приземлялись на подошвы своих элегантных кожаных и замшевых ботинок, раскрывали черные зонты и расходились в разные стороны.

— Кто они? — спрашивали друг у друга изумленные картиной горожане. — Почтальоны? Торговцы чулками? Газетчики?
Но ни газет, ни чулок, ни писем джентльмены никому не предлагали. Их одинаковые, без следов щетины лица не имели даже приблизительного сходства ни с кем из городских почтальонов или продавцов. В симметричных чертах читалось благородное происхождение. А по безупречно скроенным модным нарядам легко можно было предположить к тому же приличный годовой доход. Читать далее

Миша. Хроники короткого счастья

Миша. Хроники короткого счастья

Детское отделение химиотерапии. Если вы когда-нибудь думали, что находитесь в отчаянии, придите сюда и загляните в глаза женщинам, которые, как молчаливые тени, движутся по коридорам. Им неведома усталость, их не мучает голод, не отягощают обиды и не распаляют мечты о будущем. Они мертвы, хотя разговаривают и делают покупки. Они умерли раньше своих детей, чтобы не сойти с ума от горя. 

5 августа, воскресенье

Марина, по привычке накинув халат, шла по коридору. В ее руках была папка, поверх которой лежало медицинское свидетельство. Она старалась смотреть прямо перед собой, но боковое зрение помимо воли захватывало окошки палат и боксов.

Дверь в пятую палату была приоткрыта. В проеме виден стол, полоска пола с перевернутым грузовичком и край кровати. Эта кровать еще вчера днем была застелена ярко-желтой простыней, а сегодня вместо нее больничная, в мелкий цветочек. Марина тронула дверь, но, подумав, остановилась. Что теперь ей там делать?

— Лена! — из двери столовой выглянула женщина в халате. На голос мгновенно отреагировала девчушка, в тоненьком платке, обмотанном вокруг головы. Ей было тринадцать лет, но угловатое мальчишеское туловище не имело ничего схожего с развитыми телами ее сверстниц. Когда Марина ее увидела впервые полгода назад, у нее были густые длинные волосы до поясницы. Но после химии волосы стали выпадать клочками — препарат убивал все быстрорастущие клетки.

Кивнув, Лена бесшумно пробежала в столовую.

До вчерашнего дня в отделении было две Лены. И медсестры, шутя, ловили их в коридоре и загадывали желания. Надо спросить, сбылось ли что-нибудь, подумала Марина.

Нахлынувшие воспоминания застряли комом в горле. Запрокинув голову, она набрала в легкие побольше воздуха — глаза налились слезами. Муж предлагал заехать за документами в больницу, но она почему-то решила это сделать сама, будто что-то не отпускало ее отсюда. А может, у нее развилась зависимость от боли? Может, ей нужны были новые душевные страдания, чтобы заглушить только что пережитые?

Из 10-й палаты вышел лысый мальчик. Его звали Миша. Он был детдомовский и лежал тут один. Бороться за его жизнь было некому, и ребенок медленно умирал от лейкоза, получая лечение в рамках полиса ОМС.

Мальчик остановился рядом с Мариной и протянул аляповато разрисованный кусок картона.

— Тетя Марина, вот.

Она взяла его мокрыми пальцами — от слез в глазах стояла пелена.

— Это я для Леночки нарисовал, — сказал Миша. — Она любит спаниелей.

На картонке толстыми карандашными линиями был нарисован рыжий щенок на поводке у темноволосой девочки в зеленом платье. Леночка…

Марина порывисто прижала рисунок к губам и зажмурилась от пронзившей ее боли.

Читать далее

Холод погубит лишь одного

Холод погубит лишь одного

Поздним вечером рыбак со своим сыном возвращались домой. Дно их лодки устилала пойманная рыба. Погода стояла ясная и безветренная. Птицы давно угомонились. И в тишине был слышен лишь шелест плавно рассекающих воду весел. Мужчины негромко переговаривались о том, каким удачным сегодня выдался их день. До берега оставалось не больше ста метров, когда отец бросил грести и повернул голову назад.

— Ты слышал? – спросил он.

Сын прислушался – откуда-то из темноты донесся легкий плеск, будто что-то бросили в воду. Через несколько мгновений звук повторился. Рыбак развернулся на веслах и направил лодку к белой скале.

— Это большая рыба, я чувствую, — с азартом сказал отец.

— У нас полная лодка. Зачем нам еще? – возразил юноша. С детства он знал множество страшных историй про эту скалу, и чем ближе они к ней подходили, тем сильнее билось его сердце. Читать далее

Сказки Лисьего острова: Рыба, дарящая надежду

Сказки Лисьего острова: Рыба, дарящая надежду

Об этой истории большая страна узнала из маленькой газетной статьи. И пускай ее напечатали в рождественском номере, будьте уверены: каждое слово в ней – правда.

Давным-давно, на краю западных земель находился Лисий остров. Со всех сторон скалистый берег омывало море, и лишь одна дорога соединяла его с большим городом. Здесь жило много рыбацких семей. Море было богатое и щедрое, но в то же время хитрое и безжалостное. И за свои дары оно брало плату. Не все рыбаки возвращались домой с промысла. Потерям никто не удивлялся. Женщины в тех краях даже сочинили об этом грустную песню, в которой были такие слова: «Вчера твоего рыбака на службу принял кровожадный Кэдди, а завтра мой рыбак ему подставит плечо». Оставшиеся без мужа женщины выходили замуж заново или искали другой доход для семьи, а некоторые сами пытались встать под парус. Читать далее

Тайна в сердце Дракона

Тайна в сердце Дракона

В одной маленькой стране на берегу южного моря жил народ. Это был очень мудрый народ, который дорожил своей землей и своими ценностями. Он понимал: одно случайно вырвавшееся слово, неверная интонация, ошибочный шаг может все изменить в одночасье. И поэтому, прежде чем принять важные решения, люди сверялись со своим главным источником знаний – Книгой истинной мудрости. А читать по ней и защищать добродетель и справедливость должен был Дракон.

Последнего из Драконов избрали, когда ему едва исполнилось 33, и вот уже более двух десятков лет он был единственным хранителем Книги истинной мудрости. Советы его были взвешенными, и люди, следуя им, всегда оставались довольны последствиями. Возможно они были уверены, что сами не придумают ничего лучше, а может, их устраивало, что решения в спорных ситуациях за них принимает кто-то другой. Читать далее

Сказки Лисьего острова: Чудо не носит колокольчик

Сказки Лисьего острова: Чудо не носит колокольчик

Много ли вы знаете людей, что видели чудо? Не слышали о нем, не читали, а именно видели, как оно происходит на их глазах здесь и сейчас. Ты можешь ждать и ждать годами. Но стоит отвлечься, отойти в магазин, сомкнуть глаза лишь на мгновение, а оно тут как тут. Оно не носит колокольчик и не поднимает цветастые флаги. Настоящее чудо случается, когда этого никто не замечает.

Место, где произошла эта история, называлось Лисьим островом. Никто не знал, как появилось такое название, ведь лис на крохотном клочке земли никогда не водилось. С большой землей его соединяла лишь тонкая полоска суши. И когда во время прилива ее затапливало, жители оказывались отрезанными от мира со всех сторон. Читать далее

В краю колонизированных звезд

В краю колонизированных звезд

В краю колонизированных звезд свет не принадлежал людям. Никто не знал, когда станет темно и холодно, а потому все вязали шерстяные шарфы и не строили долгосрочных отношений.

Странно, но все началось с того, что в домах перестали печь пироги. Нет, жители не сговаривались об этом и власти не вводили запреты, но горячие тягучие ароматы больше не плыли вдоль широких лестниц парадных.

Прошло еще немного времени, и случилась вторая странность – дети бросили ради забавы кататься на трамваях. И сами трамвайные звонки, казалось, утратили дребезжащую задорность.

Все это могло остаться незначительными мелочами, если бы однажды какой-то чудак по глупости не ляпнул:

— Нет закона, чтобы солнце погасло… Читать далее

Когда настанет зима

Когда настанет зима

Она подошла к окну и отдернула край тяжелой бордовой шторы. Мягкий ровный свет золотисто-розового солнца лег на ее лицо. Утро было красивое и тихое. В предзимье, когда чувство только зарождается, и любовники еще не научились управлять своей жаждой, они смущены желаниями и растеряны, тогда снег становится их единственным спасением и убежищем. В белых лабиринтах легко затеряться, казаться другими, быть собой и оставаться не узнанным.
— Когда за окном тихо, всегда надеешься увидеть снег, — сказала она, обернувшись.
— Почему? — улыбнулся он.
— Не знаю. Он будто убаюкивает душу. Когда придет время умирать, я выберу зиму. Ты ведь простишь мне этот маленький каприз?
Да, теперь еще снег не выпал, и в оголенном и опутанном черными проводами и ветками городе эти двое были уязвимы.

Читать далее

Воздух цвета жидкого серебра

Воздух цвета жидкого серебра

Когда долго не видишь в жизни ничего, кроме пыльного чердака, то в одно утро берешь ведро синей краски и выливаешь на пол. И эти неровные, скрипучие доски становятся твоим морем. И теперь тебе есть, чего ждать. Читать далее