Смешные человечки

Смешные человечки

У мира нет хозяина. Гляди, в песочнице смешные человечки землю делят

И в свою честь наперебой ее зовут, не зная даже собственных имен.

И строят планы и полки – стряхнуть с мундиров пыль и можно бить по целям.

Усы и пушки – всё как на подбор, и каждый сердцем оловянным наделен.

 

У завтра нет хозяина. Гляди, в песочнице смешные человечки играют в новый мир

И в руки каждому по солнцу выдают, не зная, как жесток бывает свет.

Им бы хозяевами стать своим ногам, им бы управиться со своевольными словами,

Что разлетаются, как птицы из куста… Нам бы хозяевами стать самим себе.

Ваши мысли и жесты

Ваши мысли и жесты

А это даже хорошо, что оскорбительно ясны

И ваши мысли, и ваши жесты.

И вы, привыкший в полцены

Любое брать под солнцем место,

 

Присматриваетесь ко мне,

Как покупатель у витрины.

И так, и сяк – изъянов нет,

А впереди чужие спины

 

Тех, кто быстрее и моложе.

Вы не хотите прогадать,

И упустить обидно тоже.

Вы – что раскрытая тетрадь,

 

Где в каждой строчке ваши мысли

Так оскорбительно ясны…

Похоже, что впервые в жизни

Вы дать готовы две цены.

 

Король и пешка

Король и пешка

Ты думал о том, что некрашеный ствол был началом

Для гордого короля и для пешки разменной?

И каждый решал, кому как играть пристало,

А после потерь обещал не остаться в обиде.

 

Но вот тебе мой ответ на вопрос извечный

(Признайся, ты, может, всю жизнь был на нем помешан):

Когда игра завершится и задуют свечи,

В одну коробку упадут король и пешка.

Божья импровизация

О, эта божья импровизация,
Незамысловатая и такая блестящая —
Быть рожденным огнем, но камнем угрюмым казаться,
На котором дремлет беспечная ящерка.

О, эта дьявольская шутка судьбы —
Мы отдаем сердца в руки тех, кто жонглирует кеглями,
Запираем себя в белой комнате без четвёртой стены,
Чтобы потом истратить всю жизнь на план побега.

Земле не уберечься от подошв

Земле не уберечься от подошв

Земле не уберечься от подошв,
Не отвернуть лица от раболепных взглядов.
Осколков острых дождь и плуга нож –
Всё больно ей, и всё, что было, взято.

Лежит горбата, выжжена, стара,
Обманута невинными речами,
Мечами завоевана… Ничья!
Какими флагами над ней бы ни качали.

Остаться над схваткой времени и света

Остаться над схваткой времени и света

Остаться над схваткой времени и света,

Не выбирать, не делать ставки, не жалеть

И мир принять, смущенный и раздетый,

Когда он в дураках оставит смерть.

 

С ним вместе чужестранцами уйти,

Плащом укрывшись, на самый край земли,

Где бог и дьявол крепко держат нить

От ненависти до слепой любви.

Никто не прав, никто не виноват

Никто не прав, никто не виноват

Никто не прав, никто не виноват.
И каждый первый к своей привязан колее,
И мир расколот на «прошло» и «никогда»,
А ты о том, что будет завтра, не жалеешь.

Тебя не трогают ни страсти, ни мольбы,
Твоей свободы не отнять, не испытать.
И право проклятое кем угодно быть
Скрывает золоченная печать.

Никто не прав, никто не виноват,
Но утро чьей-то казни настает,
И ты, скрывая отрешенный взгляд,
Опять инкогнито идешь на эшафот.

Я от святых держусь подальше

Я от святых держусь подальше

Я от святых держусь подальше,
Чтобы их свет своею тьмой не оскорбить,
Чтобы своею тьмой их свет не растворить.
Я в стороне держусь от фальши.

Они на волю отпускают птиц,
Но вместо птиц взлетают в небо камни.
Они сжимают воздух кулаками
И обещают грешников простить.

Наверное, я стала старше…

Не смейся над тем, кто так бледен

Не смейся над тем, кто так бледен

Оставь упавшим их веру,
Подай тем, кто плачет, мечи.
Пусть первые будут отвергнуты,
Вершины пусть станут ничьи.

А мир будто молью изъеден,
Прорехи полны пустотой,
Не смейся над тем, кто так бледен.
Ведь, может, он просто святой.

Тени не погасят солнце

Тени не погасят солнце

Я помню дорогу, иди за мной,
Это сразу направо за перекрестком,
Там, где украли деревья зимой,
Где было когда-то нам все так просто.

Мы верили, головы к небу задрав,
Что тени вовек не погасят солнце.
И вот, как лягушки, из черных колодцев
Глядим в очерченную явь.

Ты помнишь, пытались и мы с тобой
Стоять с другими спиной к океану.
Они боялись ослепнуть, лишь взглянут,
Они слепыми пришли домой.