Книга «Говорим и показываем: Эдмунд Шклярский»

Книга «Говорим и показываем: Эдмунд Шклярский»

«Когда слушаешь «Пикник», проходит кашель. Когда слушаешь «Пикник», становится вкусным песок, лес становится волосами, горы — зубами, а реки — слезами…» — так начал отвечать на мои вопросы Сергей Светлаков. И хотя эти слова сказаны со свойственной актеру шутливостью, в них выражено то самое, трепетное отношение истинного поклонника к любимым музыкантам.

Осознанное желание сделать что-то большее, чем интервью или рассказ о концерте группы, ко мне пришло во время выставки картин Эдмунда Шклярского в «Артефиче», когда я беседовала с ее организаторами и участниками. Этому удивительному человеку, который дарит людям столько радости, будет приятно узнать, как его творчество влияет на жизни слушателей, как меняет их, подумала я.

От той мимолетной безумной мысли до готовой книги, кажется, прошла вечность. Читать далее

Миша. Хроники короткого счастья

Миша. Хроники короткого счастья

Детское отделение химиотерапии. Если вы когда-нибудь думали, что находитесь в отчаянии, придите сюда и загляните в глаза женщинам, которые, как молчаливые тени, движутся по коридорам. Им неведома усталость, их не мучает голод, не отягощают обиды и не распаляют мечты о будущем. Они мертвы, хотя разговаривают и делают покупки. Они умерли раньше своих детей, чтобы не сойти с ума от горя. 

5 августа, воскресенье

Марина, по привычке накинув халат, шла по коридору. В ее руках была папка, поверх которой лежало медицинское свидетельство. Она старалась смотреть прямо перед собой, но боковое зрение помимо воли захватывало окошки палат и боксов.

Дверь в пятую палату была приоткрыта. В проеме виден стол, полоска пола с перевернутым грузовичком и край кровати. Эта кровать еще вчера днем была застелена ярко-желтой простыней, а сегодня вместо нее больничная, в мелкий цветочек. Марина тронула дверь, но, подумав, остановилась. Что теперь ей там делать?

— Лена! — из двери столовой выглянула женщина в халате. На голос мгновенно отреагировала девчушка, в тоненьком платке, обмотанном вокруг головы. Ей было тринадцать лет, но угловатое мальчишеское туловище не имело ничего схожего с развитыми телами ее сверстниц. Когда Марина ее увидела впервые полгода назад, у нее были густые длинные волосы до поясницы. Но после химии волосы стали выпадать клочками — препарат убивал все быстрорастущие клетки.

Кивнув, Лена бесшумно пробежала в столовую.

До вчерашнего дня в отделении было две Лены. И медсестры, шутя, ловили их в коридоре и загадывали желания. Надо спросить, сбылось ли что-нибудь, подумала Марина.

Нахлынувшие воспоминания застряли комом в горле. Запрокинув голову, она набрала в легкие побольше воздуха — глаза налились слезами. Муж предлагал заехать за документами в больницу, но она почему-то решила это сделать сама, будто что-то не отпускало ее отсюда. А может, у нее развилась зависимость от боли? Может, ей нужны были новые душевные страдания, чтобы заглушить только что пережитые?

Из 10-й палаты вышел лысый мальчик. Его звали Миша. Он был детдомовский и лежал тут один. Бороться за его жизнь было некому, и ребенок медленно умирал от лейкоза, получая лечение в рамках полиса ОМС.

Мальчик остановился рядом с Мариной и протянул аляповато разрисованный кусок картона.

— Тетя Марина, вот.

Она взяла его мокрыми пальцами — от слез в глазах стояла пелена.

— Это я для Леночки нарисовал, — сказал Миша. — Она любит спаниелей.

На картонке толстыми карандашными линиями был нарисован рыжий щенок на поводке у темноволосой девочки в зеленом платье. Леночка…

Марина порывисто прижала рисунок к губам и зажмурилась от пронзившей ее боли.

Читать далее